RU / EN
Главная » О нас » Пресс-центр » Публикации » «Будешь более сговорчивым и готовым делиться?»: как 210-я статья УК РФ стала рычагом давления на предпринимателей

«Будешь более сговорчивым и готовым делиться?»: как 210-я статья УК РФ стала рычагом давления на предпринимателей 14 августа 2019

В России предпринимателей несколько лет судят по одной из самых суровых статей Уголовного кодекса — за организацию преступного сообщества. «Такие дела» пообщались с адвокатами и представителями бизнес-сообщества

Как вменяют 210-ю статью УК РФ предпринимателям?

Ответственность за организацию преступного сообщества и участие в нем была внесена в Уголовный кодекс РФ в 1996 году. Тогда это было обусловлено необходимостью бороться с организованными преступными группировками, потому что с конца 80-х годов их количество резко выросло. Профессор Виктор Лунеев в учебнике «Преступность XX века» приводит данные, что с начала и до середины 90-х годов таких организаций стало почти в 44 раза больше: «Если в 1990 году органами внутренних дел и безопасности было выявлено 187 ОПГ, то в 1995 году уже 8222».

Одной из главных задач 210-й статьи УК РФ стало привлечение к ответственности криминальных авторитетов, которые фактически не принимали участия в преступлениях, но руководили другими членами группировки. Такие организации совершали особо тяжкие преступления: похищения людей, убийства, намеренное причинение вреда здоровью.

За создание преступного сообщества законодательством предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком от 12 до 20 лет и штраф до 5 миллионов рублей. За участие в организованном преступном сообществе (ОПС) — от 7 до 10 лет со штрафом до 3 миллионов, при этом если человек присутствовал при собрании организаторов сообщества, то может получить такие же сроки, как за создание организации, только со штрафом до миллиона рублей. Самое суровое наказание применяют к лицам, занимающим «высшее положение в преступной иерархии»: для них предусмотрено заключение от 15 лет до пожизненного.

«Это наивысшая форма организации при совершении преступлений. На бытовом языке преступное сообщество — это банда. Люди объединились для систематического совершения преступлений и извлекают из этого выгоду. Но потом, видимо, кому-то пришла в голову “светлая” идея судить по этой статье и другие организации», — рассказывает партнер ФБК Legal Александр Ермоленко.

Судить по статье 210 УК РФ другие организации стало возможно после 2009 года. Тогда в УК РФ были внесены изменения в соответствии с Конвенцией против транснациональной организованной преступности, которая была принята в Нью-Йорке в 2000 году. С этого момента главной отличительной чертой ОПС стала не «сплоченность», как это было до этого, а «структурированность».

СТРУКТУРА ЕСТЬ У ЛЮБОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Помимо структурированности, к признакам преступного сообщества относят иерархическую систему, численностью не менее двух человек, распределение ролей и доходов. Эти особенности тоже присущи всем коммерческим организациям.

«Вот есть фирма: директор, заместитель директора, бухгалтер. Между ними тоже есть распределение ролей, соподчинение. Они что-то, например, украли. Только они не становятся от этого преступной иерархией, — поясняет Ермоленко. — Но следствие говорит, что раз есть все признаки преступного сообщества, а они еще и совершали преступления, значит, это и есть ОПС».

Как отмечает член генерального совета «Деловой России» Екатерина Авдеева, при формальном применении Уголовного кодекса РФ и желании следствия оказать давление на предпринимателя участниками преступного сообщества могут признать сотрудников организации, которые ведут обычную хозяйственную деятельность. Собственникам, бенефициарам или топ-менеджменту инкриминируют тяжкое преступление в сфере экономики, например мошенничество. Для такого давления достаточно представить деятельность организации под углом 210-й статьи УК РФ.

«Возможность дополнительного вменения 210-й статьи обусловлена почти полной идентичностью признаков, имманентно присущих любой коммерческой организации, и признаков преступного сообщества, которые указаны в части 4 статьи 35 УК РФ», — отмечает Авдеева.

Ее слова подтверждает и общественный представитель уполномоченного при президенте РФ по защите прав предпринимателей Дмитрий Григориади: по чисто формальным признакам следователь может кого угодно, кто занимает в компании материально ответственную должность, признать участником преступного сообщества.

«А то, что деятельность подобного “преступного сообщества” очень далека от реального бандитизма, участники которого занимаются рэкетом, похищением людей, заказными убийствами, — отдельная тема», — отмечает Григориади.

Официальной информации о количестве людей, осужденных по 210-й статье УК РФ, нет. Еще сложнее найти сведения о том, сколько предпринимателей обвинялось в организации или участии в организации преступного сообщества, потому что правонарушения экономической направленности в статистических данных правоохранительных органов отдельно не выделяются.

Однако, по мнению экспертов, сейчас можно наблюдать рост обвинительных приговоров по 210-й статье УК РФ именно за счет экономических правонарушений. Бизнес-омбудсмен РФ Борис Титов в своем докладе президенту в 2017 году указывал, что количество возбужденных уголовных дел по экономической направленности увеличивается, в то время как до суда их доходит все меньше. Из данных, представленных на сайте судебного департамента при Верховном суде РФ, следует, что по всем частям статьи об ОПС в 2018 году осудили 149 человек — это меньше, чем в 2016 и 2017 годах.

Одно из самых громких дел, связанных с 210-й статьей, — арест бывшего министра «Открытого правительства» Михаила Абызова. Бизнесмен с марта 2019 года находится в СИЗО, ему запрещены свидания и звонки, даже семье. Абызову инкриминируют мошенничество в особо крупном размере и организацию преступного сообщества с несколькими сотрудниками его холдинга.

Как показывает опыт экспертов, в ходе судебного процесса обвинение в создании ОПС может рассыпаться — например, выяснится, что статью вменили без должных на то оснований. В 2016 году два дела прекратили за отсутствием состава преступления и пять — по «иным основаниям». В 2017 году тоже было два прекращенных дела по «иным основаниям» по основной статье.

Как отмечает Авдеева, в большинстве случаев даже когда обвинения по статье 210 УК РФ снимаются на стадии судебного следствия, то обвинительный приговор по экономическим статьям преступлений остается. Судьи назначают подсудимому срок по другим статьям, который превышает или равен тому времени, что он уже отбыл в СИЗО с учетом перерасчета. «Даже если и есть основания максимально снизить наказание, то чаще подгоняют так, чтобы это было в ноль», — говорит она.

Так проходил процесс по делу белгородских энергетиков. Филиал межрегиональной распределительной сети «Курскэнерго», согласно реформе энергетики, решил вывести на аутсорс непрофильные услуги и заключил контракт на 241 миллион рублей с ОАО «КорсСИС». Следствие трактовало это как предлог для отмывания денег. Пятерых бизнесменов обвинили сперва в растрате (статья 160 УК РФ), а затем в создании организованного преступного сообщества (статья 210 УК РФ), причем, как замечал Григориади, позиция обвинения в отношении одного из участников, бизнесмена, Александра Пивоварова, базировалось на совместной фотографии на корпоративе с другими фигурантами дела.

Предприниматели провели в СИЗО четыре года — незаконно долгий срок с точки зрения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). В итоге суд снял со всех участников дела обвинение по 210-й статье УК РФ и вынес приговор только по делу о растрате. Бизнесмену Пивоварову дали срок, равный тому, что он уже провел в СИЗО, и отпустили прямо из зала суда. Никаких компенсаций за четыре года под стражей и подорванное здоровье предприниматель не получил.

Почему неправильно судить предпринимателей по 210-й статье?

Вменять за экономические правонарушения статью 210 УК РФ необоснованно — на этом настаивают все опрошенные ТД эксперты. Во-первых, коммерческие фирмы не обладают главной отличительной чертой преступных сообществ: их действия не носят насильственный характер и они не представляют собой повышенной опасности для общества. Приравнивать экономические правонарушения к настоящим ОПГ неправильно.

«Эта статья про особо тяжкие преступления, потому что люди сознательно объединяются и создают усложненную структуру для совершения преступлений, это максимально общественно опасно. Это банда, мафия, там и сроки соответствующие, вплоть до пожизненного. Вменение ее сейчас во все громкие экономические дела некорректно, обвиняемый — просто заместитель директора, а не заместитель главного бандита», — считает адвокат Ермоленко.

ОБВИНЯЕМЫЙ —ПРОСТО ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА, А НЕ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЛАВНОГО БАНДИТА

Во-вторых, важный признак организованной преступности — мотив. В отличие от коммерческих фирм, ОПС формируют для совершения преступлений и извлечения из этого выгоды. Обычные фирмы же создают с целью получения прибыли при ведении хозяйственной деятельности. «Мы не говорим о тех структурах, которые создавались с целью противоправных действий, а мы говорим о коммерческих компаниях», — подчеркивает Авдеева. По словам эксперта, есть что-то общее с практикой по статье за мошенничество: мошеннические действия перекликаются с гражданско-правовым спором и главное различие между ними — наличие самого умысла не исполнять обязательства. Например, хотел ли предприниматель изначально не возвращать взятые в долг деньги или он не смог исполнить обязательства из-за убытков — ведь вся предпринимательская деятельность сопряжена с риском.

Еще одним рычагом давления становится практически 100%-ная гарантия помещения обвиняемого по 210-й статье УК РФ в СИЗО, что, как отмечают адвокаты, уже можно считать нарушением прав и свобод человека. Помещать предпринимателей в СИЗО запрещает часть 1.1 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса, обращает внимание адвокат Григориади. Но и следователи, и судьи ее обходят: по их версии, обвиняемый занимался хищением, а значит, предпринимателем его считать нельзя.

При этом признаки предпринимательской деятельности сформулированы в статье 2 Гражданского кодекса РФ, уточняет Авдеева, но следствие и суд констатируют, что таковые не усматриваются — и этим ограничиваются, не анализируя ситуацию. Помимо этого, добавляет адвокат, на практике к предпринимательской деятельности не относят исполнение госконтрактов, возмещение НДС, что противоречит самой правовой природе бизнеса.

Такое правоприменение — давление на бизнес

Эксперты сходятся в том, что такое правоприменение статьи 210 УК РФ можно считать давлением на бизнес. Во-первых, эту статью при экономических преступлениях обычно вменяют вместе с другими — 159-й статьей УК РФ о мошенничестве, например. И в случае когда следователю нужно добиться признательных показаний, 210-я статья УК РФ становится рычагом давления. Человек готов даже оговорить себя, лишь бы не попасть в тюрьму на сроки, предусмотренные этой статьей, — лидеры так называемых группировок теперь могут получить срок вплоть до пожизненного. Если же статью вменить «участникам преступного сообщества» — сотрудникам фирмы, то процесс доказывания облегчается.

«Угроза для сотрудников быть обвиняемыми лишь за то, что они исполняли трудовые обязанности, по тяжкой статье с лишением свободы от 7 до 10 лет, создает предпосылки для того, чтобы они давали показания, которые хочет слышать следствие. Сами же руководители организаций готовы изобличать бенефициаров, лишь бы снизить мрачные перспективы больших сроков лишения свободы для себя», — считает Авдеева.

Помимо этого, адвокат Ермоленко замечает и то, что законодательная система в России часто носит заказной характер или политически ангажирована. С помощью этой статьи можно избавиться от нежелательных конкурентов, отобрать бизнес. В совокупности с предвзятым отношением к предпринимателям в нашей стране эта практика становится чуть ли не нормой.

«Для бизнесменов это хороший рычаг [давления]. Одно дело — тебя посадят на пять лет, а другое — на 20. В каком случае ты будешь более сговорчивым и готовым делиться? Когда тебя запирают в СИЗО и пришивают 210-ю статью — тут действительно можно сильно испугаться», — отмечает Ермоленко.

Кроме того, при помещении предпринимателя в СИЗО его бизнес в большинстве случаев рушится. Даже если человека оправдают или прекратят его дело, то он все равно станет банкротом. Об этом упоминал президент РФ во время своего послания Федеральному собранию в 2015 году. Он говорил, что 83% предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес. При этом лишь 15% дел закончилось приговором: «То есть их попрессовали, обобрали и отпустили. И это, конечно, не то, что нам нужно с точки зрения делового климата», — заявлял президент.

Добиться компенсации за незаконное уголовное преследование сложно, отмечают юристы. «Вот если бы была такая ситуация, что [подсудимый] провел какое-то время в СИЗО, а приговор был бы условный, то возникло бы право на реабилитацию, — рассказывает Авдеева. — Но это крайне редко случается, суд обычно старается не создавать прецедентов для того, чтобы это право возникало». По мнению Ермоленко, такая компенсация возможна, но это очень спорное явление — слишком сложно определить, сколько стоит год человеческой жизни. В таких ситуациях есть возможность обратиться в ЕСПЧ, который может назначить фиксированную сумму компенсации. Но адвокаты обращают внимание, что решения этого суда необязательны для России.

В 2018 году после вмешательства ЕСПЧ было снято обвинение с бизнесмена Марка Броновского и еще 10 подсудимых. Бизнесмен провел более четырех лет в СИЗО по обвинению в мошенничестве и создании ОПС. В 2015 году предприниматель подал жалобу в ЕСПЧ за незаконное продление ареста. Европейский суд признал нарушение по статьям 3 и 5 Европейской конвенции по правам человека и взыскал с России 17,9 тысячи евро.

На основании этого решения Верховный суд РФ пересмотрел дело Броновского — обвинение по 210-й статье отменили ему и всем остальным «участникам» ОПС. Предпринимателю назначили меру пресечения в размере 6 лет и 10 месяцев заключения, а так как один день в СИЗО приравнивается к полуторам в колонии, срок считался отбытым. Позже ему была выплачена компенсация, но адвокат предпринимателя обращал внимание на то, что из-за необоснованно проведенных лет в СИЗО его подзащитный не мог управлять своим бизнесом и понес гораздо большие потери.

Перспективы

О необходимости вывода экономических дел из 210-й статьи УК РФ говорят уже не первый год. Бизнес-омбудсмен Титов в ноябре 2018 года призывал смягчить статью во время заседания «Бизнес против коррупции» в администрации президента. Но в 2019 году ее еще сильнее ужесточили: весной Путин подписал указ об установлении отдельного уголовного наказания за руководство преступными сообществами и об ужесточении ответственности за создание и участие в них.

Несмотря на такие меры, Григориади отмечает, что именно в 2019 году инициатива по выводу экономических дел из 210-й статьи может стать возможной. По словам эксперта, такая мера, безусловно, поможет предпринимателям. Его мнение разделяет и Авдеева. Их экспертная группа уже в феврале подготовила пять вариантов законопроекта «О внесении изменений в статью 210 УК РФ», с помощью которой предпринимателей хотят оградить от необоснованного применения этой статьи.

Адвокат Ермоленко в свою очередь отмечает, что необходимости в изменении законодательства нет и проблема решается правильным правоприменением статьи. Применять ее нужно по отношению к преступным сообществам, а не к предпринимателям, возглавляющим коммерческие компании. «Из-за отсутствия независимых судов встает вопрос о постоянном переписывании закона. Мы не можем поменять людей и пытаемся менять статьи. Но это дает обратный эффект: постоянно переписывая УК, мы по сути размываем само понятие закона и уважение к нему», — считает адвокат.

Титов предложил ввести налоговую амнистию для малого бизнеса
Уполномоченный при президенте РФ выступил со своей инициативой на форуме "Дело за малым" в Краснодаре.
В Роспатенте обсудили кадровую политику в сфере интеллектуальной собственности
Какие специалисты нужны сфере ИС - выясняли эксперты на круглом столе "Кадры в сфере интеллектуальной собственности. Где искать профессионалов?"
Реиндустриализация как новый консенсус
Если мы хотим экономически развиваться, то нашей целью должно быть масштабное восстановление промышленного потенциала. А эта цель требует очень определенной новой экономической политики.
Бизнес ищет пути упростить расчеты по госзаказу
Введение эскроу-счетов для госзакупок поддержал Сбербанк
Дело за слово: бизнес требует гарантий для инвестиций в нацпроекты
Закон о поощрении капиталовложений могут принять в укороченном виде
"Убер" на своих двоих: как рекламщик из Москвы придумал глобальный бизнес на $30 млн
Бизнес-десант российских предпринимателей в Дубай
Компании «Деловой России» примут участие в выставке WETEX-2019
Партнёры