RU / EN
Главная » Регионы » Точка зрения » Наши расчеты показывают, что фонд способен выдавать кредиты малому и среднему бизнесу под 8-9% годовых

Наши расчеты показывают, что фонд способен выдавать кредиты малому и среднему бизнесу под 8-9% годовых 15 октября 2018

Завтра в Самарской губернской думе состоится заседание комитета по промышленности, предпринимательстве и торговле, на котором депутаты обсудят проект Федерального закона «О публично-правовой компании по кредитованию субъектов малого и среднего предпринимательства и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Законопроект в думу направило Самарское отделение общероссийской общественной организации «Деловая Россия».

Автор этого законопроекта предприниматель, член совета самарского отделения «Деловой России» Владимир Обухов в интервью «Парку Гагарина» рассказал об основных моментах подготовленного им проекта и о том, как принятие нового закона скажется на экономике страны

– Владимир Владимирович, у нас в стране уже несколько лет говорят, что денег нет. Идет сокращение бюджетных расходов, раздаются призывы к экономии финансов. И тут в появляется Владимир Обухов, который нашел свободный триллион рублей и предлагает направить его в реальный сектор экономики — на развитие малого и среднего бизнеса. Что вы предлагаете? Где деньги лежат?

– Деньги лежат в виде акций, которые фактически утратили связь со своими владельцами и выпали из правового поля. Говоря языком права, это выморочные, бесхозяйные и брошенные владельцами акции. Их юридические признаки подробно описаны в нашем законопроекте. Но в нашем разговоре давайте для краткости называть их «ничейными», именно вот так – в кавычках.

Большинство «ничейных» акций находятся на так называемых счетах неустановленных лиц. Я 18 лет проработал на рынке ценных бумаг, в регистраторском бизнесе. И поверьте мне, в каждом реестре владельцев ценных бумаг есть акции неустановленных лиц. Если брать только акции, котирующиеся на ММВБ, то в среднем от 1% до 5% таких акций являются «ничейными». Безусловно, это экспертная оценка, поскольку сейчас нет легального механизма выявления и учета таких ценных бумаг. Однако мое предложение не менее года обсуждается в профессиональных сообществах участников рынка ценных бумаг. И пока ни один эксперт не отрицает самого факта существования «ничейных» акций.

– А откуда взялись эти «ничейные» акции?

– В начале 90-х годов прошлого века у нас случилась приватизация. В 1991 году Чубайс вышел с программой, по которой каждому гражданину выдавался ваучер, который можно было обменять на акции системообразующих предприятий. Это нефтянка, банки, энергетика, металлургия и т.д. И миллионы людей стали акционерами, не понимая сути этого нового для нас финансового механизма. Не получая дивидендов, многие из них плюнули на «бесполезные бумажки», и некоторые просто забыли про акции. Многие из таких акционеров уже умерли, не оставив наследников, либо наследники не знали про акции.

Еще есть «ничейные» акции, которыми когда-то владели не граждане, а юридические лица. Например, с 91 по 95 год чтобы получить кредит Сбербанка, надо было обязательно купить пакет его акций. Фактически, акции давали в нагрузку к кредиту. Так государство стимулировало развитие фондового рынка, а Сбербанк увеличивал свое фондирование. В 2002 году появился ЕГРЮЛ, и каждое предприятие должно было зарегистрироваться, получить ОГРН. Если предприятие владело акциями, то должно было сообщить ОГРН регистратору, который вел реестр владельцев этих акций.

Однако к тому времени сотни тысяч предприятий, появившихся в начале 90-х, разорились. Многие из них не ликвидировали, а просто бросали. Среди таких «привидений» были и есть акционеры Сбербанка, РАО ЕЭС, Газпрома, Роснефти, Сибнефти и т.д. Естественно, никто не регистрировал брошенные предприятия в ЕГРЮЛ. Регистратор, не получив от акционера сведений о госрегистрации, переводил его акции на счет неустановленного лица.

– Как вы определили, что «ничейные» акции стоят триллион рублей?

– Цифра, естественно, сильно приблизительная. А сам расчет элементарен. Как я уже говорил, в среднем 2,5% акций российских АО сейчас находятся на лицевых счетах неустановленных лиц. Капитализация российского фондового рынка, по данным ММВБ, колеблется около 40-41 триллиона рублей. 2,5 процента от этой суммы — 1 триллион.

Причем мы не берем в расчет акционерные общества, акции которых не торгуются на ММВБ. А таких обществ очень много, и часть их акций тоже лежит на счетах неустановленных лиц. Правда, поначалу я бы не стал трогать эти акции. Дело в том, что предлагаемый нами правовой механизм предусматривает сначала поиск законного владельца «ничейных» акций. И только когда мы убедимся, что акции действительно выморочные, бесхозяйные или брошенные, они переходят в собственность государства. Такой механизм необходим для цивилизованного общества, уважающего право собственности, Однако рейдеры наверняка захотят использовать этот механизм, чтобы стать акционером предприятия-цели. И если с крупными компаниями – «Газпромом», «Сбербанком» и т.п. – это не выйдет, то малые АО могут пострадать. Поэтому сначала надо посмотреть, как все это работает на практике, и выработать систему защиты небольших АО от рейдеров.

– С чего тогда вы предлагаете начинать?

– С крупных акционерных обществ, акции которых котируются на фондовом рынке. Здесь нет возможности для злоупотреблений. Кроме того, есть готовый механизм продажи этих акций – фондовые биржи. Ведь для кредитования малого и среднего бизнеса нужны не акции, а деньги.

– Я так понимаю ваше предложение: создается государственный Фонд поддержки малого и среднего бизнеса...

– Фонд кредитования малого и среднего бизнеса. Государство передает ему «ничейные» акции сначала в доверительное управление. И, как я уже сказал, первая задача Фонда — поиск собственников этих акций. Регистратор вместе с акциями передает Фонду все имеющиеся сведения об их собственнике. Эти сведения и решение о передаче акций Фонду публикуются в «Российской газете» и на сайте Фонда. Кроме того, регистратор почтой направляет уведомление о передаче акций Фонду – на последний известный адрес собственника. Если собственник не откликается в течение трех лет, акции переходят в собственность Фонда на основании приобретательной давности. Это что касается брошенных акций. Для выявления выморочных и бесхозяйных акций предусмотрены свои процедуры, с участием органов ЗАГС и налоговой службы. Однако в любом случае, даже если собственник объявится после передачи акций в собственность Фонда, у него есть возможность через суд вернуть акции. Причем именно Фонд обязан доказывать законность перехода права собственности.

– В начале интервью вы сказали, что «ничейные» акции выпадают из правового поля, поскольку нет механизма их выявления. Насколько я понял, законный механизм возвращения их в оборот тоже отсутствует. Что же с ними происходит сейчас?

– «Ничейные» акции лежат мертвым грузом. А там, где есть деньги и нет закона, всегда появляется криминал. При помощи недобросовестных сотрудников регистраторских обществ, с использованием фальшивых доверенностей или распоряжений собственников, «ничейные» акции обретают новых хозяев. То есть, их попросту воруют. Наш законопроект, кроме всего прочего, прекращает это воровство.

– Слово «фонд» у большинства жителей России вызывает недоверие. Мы же помним, сколько создавалось фондов и что с ними потом было. Сразу возникает вопрос о надежности.

– Для структуры, которая аккумулирует деньги, а потом направляет их на строго определенные цели, в русском языке и праве наиболее подходит термин «фонд». Но с юридической точки зрения, наш фонд – это публично-правовая компания. Попросту говоря, государственная структура, предназначенная для решения государственных задач экономическими методами. Поэтому наш фонд настолько же надежен, насколько надежно государство. Во всяком случае, разорение ему точно не угрожает.

– Российское государство сильно страдает от коррупции. Ваш фонд тоже будет подвержен этой болезни?

– Естественно, мы, как и все граждане России, в курсе этой проблемы. И постарались заложить в закон все возможные антикоррупционные меры. Законопроект предусматривает две принципиальные новации. Первая – это правовой механизм выявления «ничейных» акций, о котором мы говорили до этого. Этот механизм максимально регламентирован, максимально открыт и тщательно контролируется множеством субъектов: регистраторами, Центральным банком, федеральными и региональными властями, прокуратурой, гражданским обществом и наконец самими собственниками акций.

Но основные коррупционные риски мы видим в механизме распределения денег фонда между заемщиками. И здесь против злоупотреблений работает наша вторая новация: решение о том, кому конкретно выдавать кредит, принимает не фонд, т.е. не чиновники.

– А кто же будет принимать такое решение и чем он ответит, если решение окажется ошибочным?

– Подбирать потенциальных заемщиков, заключать с ними договора кредита от лица фонда будут частные агенты – коммерческие организации. При этом главной, но далеко не единственной, гарантией от злоупотреблений станет солидарная ответственность агента и заемщика за возврат кредита. Это работает намного надежнее, чем самые драконовские бумажные запреты для чиновников.

В качестве дополнительных гарантий возврата кредитов вводятся залог имущества заемщика, кредитный лимит агента и гарантийное покрытие. Кредитный лимит это максимальная сумма кредитов, которая может быть выдана по договорам, заключенным конкретным агентом фонда. Размер кредитного лимита зависит от размера собственного капитала агента.

Гарантийное покрытие — это средства агента в размере 10% от кредитного лимита, находящиеся на специальном счете. Фонд имеет право безакцептного списания денег с этого счета – для погашения просроченной задолженности заемщика, договор с которым заключал этот агент. Причем гарантийное покрытие это не обязательно живые деньги на депозите. Это может быть банковская гарантия крупного банка либо страхование ответственности крупной страховой компанией.

Наконец, механизм кредитования так же максимально открыт и прозрачен, как и механизм выявления «ничейных» акций.

Естественно, мы проработали в проекте основные условия договоров, требования к агентам и заемщикам, регламент фонда и прочие нужные правила. Но их реальное исполнение гарантируется вышесказанным.

– А нужна ли эта достаточно сложная система? Ведь есть же банки…

– Банки дают кредиты с удовольствием и на приемлемых условиях – крупным предприятиям. А малые и средние предприятия фактически лишены банковского кредита. Да, банки заявляют, что дают кредиты предпринимателям под 12 % годовых. Но на деле рядовому предпринимателю меньше чем под 20% годовых кредит не дают. Этому способствует и политика Центробанка: он требует от банков двукратного резервирование кредитов малому и среднему бизнесу. А брать такой кредит – бессмысленно. Вот и получается: вроде бы кредиты есть, но на самом деле – нет. Как в старом анекдоте: «1980-й год. В магазинах дефицит всего. Но – Олимпиада! Продавцов инструктируют: «Если к вам придет иностранец-покупатель и спросит товар, которого у вас нет, то вы не отказывайте. Попытайтесь его заболтать, чтобы он сам ушел, удовлетворенный разговором с вами». И вот в магазин приходит покупатель и спрашивает, есть ли джинсы. Продавец: — Вам какие джинсы? С прострочкой? Покупатель: — С прострочкой. Продавец: — С карманами внутренними или накладными? — И с теми и другими. — Вам варенки или неваренки? ...Доходит до десятого вопроса, покупатель в прострации. И тут другой покупатель говорит: «Молодой человек, не верьте им. Я уже и унитаз им приносил, и попу показывал, но они мне все равно туалетной бумаги не дают!!!»

– Вот мы и подошли к самому интересному. Под какой процент ваш Фонд будет давать кредиты малому и среднему бизнесу?

– Фонд создается не для того, чтобы зарабатывать деньги на ростовщичестве. Он должен, во-первых, дать деньги в экономику, чтобы они увеличивали доход бюджета за счет роста налогооблагаемой базы; во-вторых, сохранить эти деньги, чтобы вновь и вновь запускать их в экономику. В свою очередь, чтобы сохранить деньги, нужно не только вернуть выданные кредиты, но и компенсировать инфляцию, а также оплатить услуги агентов.

Наши расчеты показывают, что фонд способен выдавать кредиты малому и среднему бизнесу под 8-9% годовых, из которых 2-4% — комиссия агента.

– А вы понимаете, что это угроза банкам? Если ваше предложение пройдет и все заработает, им придется снижать проценты по кредитам.

– На самом деле особой угрозы крупным банкам нет. Мы же выяснили, что они практически не работают в этой нише рынка кредитов. Их поле – кредиты крупным предприятиям и потребительские кредиты – лежит вне сферы деятельности нашей системы. Напротив, мы даем им новый источник дохода – в качестве агентов фонда. И при всем этом вы правы! Я общался с топ-менеджерами крупных банков. Действительно, они настроены против моего проекта. Они искренне считают, что кредитованием заниматься могут только банки. Я считаю, это результат нежелания вникнуть в суть проекта и привычки к привилегированному, монопольному положению на рынке кредитования. Ну что ж, будем работать: растолковывать, разжевывать...

Кроме крупных банков, наш проект может встать поперек горла менеджменту крупных акционерных обществ. Каждый год эти акционерные общества платят дивиденды по акциям. А так как дивиденды по «ничейным» акциям никто не получает, то эти деньги аккумулируются на отдельном субсчете до выявления акционеров. А механизма выявления акционеров нет... К настоящему моменту это миллиарды рублей, распоряжаются которыми менеджеры АО.

Еще один оппонент, о котором мы уже говорили, — криминал. Он не имеет такого серьезного лобби в органах власти, как крупные компании, но все же это очень серьезный враг.

– С противниками проекта все более или менее понятно. А есть ли союзники?

– Согласно официальной статистике, в Самарской области ежегодно сокращается от 30 до 40 тысяч рабочих мест. Раньше закрывались заводы, сейчас закрываются страховые компании, банки, а скоро будут увольнять и госслужащих. Чтобы нормально трудоустроить высвобождающуюся рабочую силу, необходимо ежегодно создавать от 3 до 5 тысяч новых малых и средних предприятий. Это социально-экономическая проблема, которая скоро угрожает перерасти в политическую. Поэтому мы рассчитываем на поддержку государства.

Наш механизм позволит расти и богатеть предпринимателям. Поэтому мы рассчитываем на поддержку тысяч самарских предпринимателей.

Как это ни странно, мы можем опереться на олигархов и госмонополии. Ведь мы предлагаем способ сохранить и даже увеличить доходы населения, несмотря на массовые сокращения. А это, в свою очередь, сохранит или даже увеличит доходы олигархов. Причем без социальных и политических кризисов. Наша задача — довести до российского крупного капитала эту довольно простую мысль.

– Пока мы говорили в масштабах страны. А что получит конкретно Самарская область в случае реализации вашего проекта?

– Наш проект не имеет аналогов в мире. И это не бахвальство, а констатация необходимости пробного, пилотного проекта. Мы предлагаем включить Самарскую область в число регионов, где будет реализован пилотный проект. Основываемся мы не на местечковом патриотизме, а на том, что в регионе действительно есть все условия для успеха проекта. Так вот, в Самарскую область наш проект привлечет за пять лет порядка 200 — 250 млрд рублей. Регион сделает существенный рывок от старой индустриальной парадигмы к новой, информационной экономике.

– Как к вашему законопроекту относятся в правительстве Самарской области и в Самарской губернской думе? Ведь именно от этих органов власти зависит, попадет ли ваш проект федерального закона в Госдуму.

– Проект создавался при довольно активном участии двух региональных министерств: экономического развития и имущественных отношений. Поэтому можно считать, что правительство и губернатор положительно оценивают проект. Другое дело, насколько открыто и твердо исполнительная власть готова лоббировать законопроект на федеральном уровне. Пока я не знаю ответа на этот вопрос.

Что касается губернских депутатов, то в кулуарах Губернской думы проект поддерживают. В конце концов, многие из депутатов так или иначе связаны с малым и средним бизнесом. Проект прямо соответствует их насущным интересам. Однако сейчас депутатский корпус прочно встроен во властную «вертикаль». Осмелятся ли депутаты публично отстаивать свои личные интересы, а заодно и интересы самарского и российского предпринимательства? Мы это скоро узнаем. Завтра состоится заседание комитета Губдумы по промышленности и торговле, на котором проект впервые будет оценен публично. Таким образом, началась официальная процедура рассмотрения законопроекта в Думе. Давайте подождем ее завершения.

Парк Гагарина

Партнёры