Платформа для обработки бизнес-запросов предпринимателей
RU / EN
Главная » О нас » Пресс-центр » Задачи и методы их решения

Задачи и методы их решения 03 января 2022

Бизнес Северо-Западного федерального округа (СЗФО), особенно в части производственной составляющей, выстроил качественные стратегии в условиях постпандемийной экономической реальности. Да, предпринимателям по-прежнему непросто – и это показывают наши опросы, но 2021 год качественно отличается от 2020-го, хотя коронавирусное напряжение никуда не исчезло.

По итогам 11 месяцев 2021 года в большинстве регионов Северо-Запада сформировался профицит бюджета, что позволяет говорить о постепенном восстановлении экономики после сложного пандемийного года. "Да, есть еще и дефицитные бюджеты: в Республике Коми и в Псковской области, но и они, думаю, будут покрываться инвестициями и дотациями из федерального центра как на мероприятия по ликвидации последствий пандемии, так и на реализацию инфраструктурных проектов", – подтверждает президент НИУ ВШЭ – Санкт-Петербург Александр Ходачек.

Более сбалансированный год

Положительное влияние на ситуацию оказало и финансирование национальных проектов в рамках их региональных составляющих. Прежде всего, это Мурманская область, где реализуется один из крупнейших инфраструктурных проектов – морской торговый порт "Лавна" на западном берегу Кольского залива и железнодорожный узел на линии Выходной-Лавна. Как уточняет Александр Ходачек, проект входит в число приоритетных направлений Комплексного плана модернизации и расширения магистральной инфраструктуры РФ на период до 2024 года и является одним из якорных проектов комплексного развития Мурманского транспортного узла, где будет создано около 10 тысяч новых рабочих мест. "Предусмотрены значительные объемы инвестиций как из федерального бюджета, так и из бюджета РЖД. В целом, если говорить про территории Арктической зоны России, а на Северо-Западе это Ненецкий автономный округ, Мурманская, Архангельская области, некоторые муниципальные районы Карелии и Коми, то мы наблюдаем достаточное оживление, здесь как раз идет объединение финансовых ресурсов из разных источников для реализации крупных, системообразующих проектов. Вновь на повестку дня вышли проектные предложения по магистрали "Белкомур", проводятся работы по обеспечению береговой инфраструктуры Северного морского пути, есть стабильные заказы на строительство рыболовецких и научно-исследовательских судов для рыбохозяйственного комплекса. Серьезные объемы предусмотрены в региональных бюджетах на развитие экономики и инфраструктуры в рамках проекта бюджета на 2022-2024 годы", – говорит Александр Ходачек.

"После неимоверно сложного 2020 года, когда предпринимателям приходилось принимать решения в условиях преимущественной неопределенности, 2021 год получился более сбалансированным. Доминирующее количество производственных предприятий СЗФО справилось с теми вызовами, что появились в пандемийный период. Но, конечно, тренд этого года – разрозненные и даже разнонаправленные показатели в отраслях экономики Северо-Запада", – констатирует депутат Законодательного собрания Петербурга, руководитель Санкт-Петербургского отделения "Деловой России" Дмитрий Панов.

Если мы говорим об индустрии общественного питания в Петербурге, то у большого ряда предприятий, особенно фуд-кортов, выручка снизилась до 50 процентов. Барный сегмент, который свойственен Петербургу и считается его эндемиком, потерял в некоторых случаях до 80 процентов оборота. Как подчеркивает Дмитрий Панов, большинство владельцев баров и ресторанов сходятся во мнении, что созданные в допандемийный период "подушки безопасности" в 2021 году были полностью израсходованы. Не внушает уверенности предпринимателям и тот факт, что наиболее пострадавшим отраслям экономики сейчас, несмотря на официальную позицию властей, финансово-кредитные учреждения не спешат идти навстречу с точки зрения предоставления кредитной поддержки. "С другой стороны, мы наблюдаем невиданный бум интернет-торговли и уверенный рост сервисов, направленных на "цифровое благополучие человека". Экосистемы госкорпораций, в которых созданы эти направления, с точки зрения доходности в этом году обходят даже своих заокеанских коллег", – уточняет Дмитрий Панов.

"В целом бизнес справился со всеми основными вызовами: ограничениями, инфляцией, разрывами в логистических цепочках и прочим, – подтверждает руководитель направления по работе с органами государственной власти X5 Group (макрорегион "Северо-Запад") Ольга Волкова. – Но даже в такой стрессовой ситуации эксперты делают оптимистичные прогнозы по налогам, по внутреннему продукту, по предпринимательскому климату Северо-Запада. Должна сказать, что еще предстоит оценить вклад бизнеса в борьбу с ковидом. Несмотря на то что у многих организаций объем инвестиций в средства индивидуальной защиты, антисептики, рециркуляторы и так далее сопоставимы с, например, всеми коммунальными платежами, предприниматели с пониманием отнеслись к новым реалиям. И более того, бизнес увеличил расходы на благотворительность".

Генеральный директор компании Neorecycling, эксперт в области экологического аудита и член "Клуба лидеров" Роман Казаков говорит, что 2021 год стал для многих бизнесменов годом возможностей. "Локдаун встряхнул всех, заставил бизнес выйти из зоны комфорта, переформатироваться и искать новые форматы взаимодействия с потребителями. Государство пошло на более активный диалог с бизнесом. В какой-то момент возникло ощущение, что мы: предприниматели, население, власти – все в одной лодке, и это очень радует. Да и экономическая ситуация постепенно улучшается", – оптимистично констатирует Роман Казаков. Кроме того, в сфере экологии и строительства, где Neorecycling ведет бизнес, тоже произошли знаковые события. Во-первых, это строительный бум последних двух лет и начало возведения крупных инфраструктурных объектов в Ленинградской области. Во-вторых, в Санкт-Петербурге и Ленобласти выбрали единого оператора по обращению с твердыми коммунальными отходами (Невский экологический оператор). Регион готов к старту "мусорной реформы" в 2022 году. Однозначно, что высокотехнологические современные комплексы по переработке отходов принесут больше пользы экономике и будут способствовать улучшению экологической ситуации на Северо-Западе.

В списке лидеров

К числу положительных тенденций Александр Ходачек относит также плюсовое сальдо официальной миграции в ряде регионов СЗФО, причем это, как правило, не временные сезонные рабочие, которые приезжают из республик СНГ, а в основном население других регионов РФ, в том числе Северо-Запада. Традиционно идет убытие населения из северных районов, Мурманской и Архангельской областей, Республики Коми; это тенденция, которую, к сожалению, пока переломить не удалось. "Очень интересные данные, связанные с вводом жилья. На фоне стагнации 2020 года в 2021 году наблюдался практически во всех регионах округа достаточно большой рост за шесть месяцев 2021 года, причем иногда – в разы (2,8 раза Мурманская область; 1,9 – Ленинградская область; 1,6 – Архангельская область; 1,5 – Новгородская область). Отставание только по Ненецкому автономному округу, но там и население около 40 тысяч жителей, а стройки в основном носят ведомственный характер и предназначены для работников крупных олигополий", – уточняет Александр Ходачек.

"Ленинградская область – один из лидеров строительной отрасли страны. На территории региона работают 79 застройщиков, которые в настоящий момент возводят 546 многоквартирных домов. К началу декабря показатель ввода в эксплуатацию жилых домов достиг 3,3 миллиона квадратных метров. В том числе благодаря вводу ИЖС регион первым в России достиг показателя обеспеченности вводимыми квадратными метрами жилья на человека. Сегодня он составляет 1,8 квадратных метров на одного жителя. Это лучший показатель в стране", – говорит губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко.

По объему инвестиций в основной капитал достаточно неожиданно в числе лидеров оказалась Псковская область (рост в 1,8 раза за шесть месяцев 2021 года), это связано с отложенным спросом на инвестиционные проекты, прежде всего в особой экономической зоне "Моглино". Псковичи начали активно привлекать инвестиции, и теперь можно наблюдать соединение интересов бизнеса, региональной власти и тех возможностей, которые предоставляют режимы особых экономических зон.

"Важно принимать во внимание и тот факт, что продолжает действовать указ президента России, согласно которому к 2030 году предприятия и организации страны должны на 70 процентов увеличить инвестиции в свой основной капитал. Но без ресурсов в виде кредитного плеча, причем по ставке ниже ключевой, это сделать практически невозможно. Мы проводили различные консультации с бизнесменами, они говорят: чтобы достичь показателя согласно указу президента, нужно, чтобы ставки для кредитов на развитие были не выше трех процентов и без твердого залога", – дополняет Дмитрий Панов.

Еще очень важный момент – расходы на здравоохранение увеличены и в федеральном, и в региональных бюджетах. "Но так долго продолжаться не может, думаю, что в течение ближайших трех лет произойдет все-таки снижение затрат на эти цели на полтора-два процента", – считает Александр Ходачек. Поэтому важно сейчас оснастить медицинские и поликлинические учреждения современным оборудованием, получить государственный заказ на подготовку медицинского персонала и развернуть достаточно широкую систему профилактики инфекционных заболеваний и массовой диспансеризации населения. "Это кажется возвратом к советской практике, но она была очень действенной, поскольку позволяла и прививочную кампанию проводить в установленные сроки, выявлять на ранней стадии заболевания сердечно-сосудистой системы, онкологические заболевания, заболевания верхних дыхательных путей, – поясняет он. – И самое главное – это преодоление последствий, связанных с ковидом, поскольку никто не ожидал, что они окажутся гораздо более серьезными для человеческого организма и потребуют серьезной профилактической работы, привлечения медикаментозных средств и нового оборудования, которое не везде есть, особенно если брать отдаленные территории".

"Приятно удивило, что предприниматели особенно быстро объединялись на основных общественных площадках, четко формулировали запрос к властям и сразу предлагали решения, которые были реализованы либо в нормативных актах, либо дисциплинированно исполнялись на уровне саморегулирования отрасли. Таких примеров много в антиковидной стратегии: власти создали экспертные советы по отраслям, которые принимали быстрые и адекватные решения благодаря высокой скорости коммуникации. Также одной из важных тем уходящего года стали антиковидные ограничения, отличающиеся в зависимости от региона. По причине разночтений бизнес не всегда правильно трактовал требования властей, предприниматели понесли ряд административных издержек. Надеюсь, в будущем принцип единого подхода регулирования со стороны федеральных и региональных властей будет сохраняться", – констатирует Ольга Волкова.

Очень важное направление, как полагает Александр Ходачек, – объединение усилий в рамках реализации системообразующих проектов, которые затрагивают несколько регионов. Вопросы межрегионального взаимодействия должны быть в основе всех стратегических документов, и на это нацеливает новый указ президента "Об утверждении основ государственной политики в сфере стратегического планирования в РФ", когда речь идет об увязке документов стратегического планирования с текущим бюджетным процессом, по гармонизации тех проектов, которые реализуются в регионах.

Проблемные истории на практике

"Мы, как и большинство других бизнес-школ, столкнулись с очевидным изменением объема и структуры спроса на бизнес-образование. Пандемия, безусловно, принесла бизнесу крупные сложности. Большинство клиентов корпоративного сектора вынуждены резко сократить свои бюджеты на обучение. Многие наши постоянные клиенты, которые из года в год направляли сотрудников на программы MBA и Executive MBA, сегодня не могут этого себе позволить, – говорит директор дирекции программ дополнительного профессионального образования ВШМ СПбГУ Леонид Васильев. – Это тренд. Мы видим это и по конкурентам: наборы идут тяжело, стартуют маленькие группы. Рекламы много, но она вся очень похожа одна на другую. Мы все делим между собой уменьшающийся рынок. В этих условиях очень важно сохранить и даже усилить свои конкурентные преимущества". Сокращение корпоративного сегмента в ВШМ наблюдают и по структуре групп, которая за время пандемии существенно изменилась. Если раньше слушатели, пришедшие по корпоративной квоте, составляли 75-80 процентов, то сейчас их примерно половина, при этом значительно увеличилась доля собственников и предпринимателей. "Мы предполагаем, что ситуация может вернуться на круги своя, если, конечно, кризис не приобретет более неприятные масштабы", – уточняет Леонид Васильев.

Дмитрий Панов обращает внимание на практическую проблемную историю для бизнеса: доминирующее количество предприятий, которые получили временную государственную поддержку, озабочено вопросом ее возврата. Ведь действующей ликвидности едва ли хватает на поддержку работы предприятий и выплаты необходимой заработной платы сотрудникам, но не на возврат ранее выданной государственной поддержки. "Поэтому сейчас очень важно предоставить предприятиям дополнительные каникулы или отсрочку, которая позволит накопить ресурсы для осуществления возврата. Хотя в отдельных случаях допускаю, что можно было бы эту поддержку и переоформить как капитал на дальнейшее инвестиционное развитие во исполнение указа президента страны", – полагает Дмитрий Панов.

Рассчитывают предприниматели Северо-Запада и на оживление, связанное с реализацией проектов в Арктической зоне: почти все территории получили статус территорий опережающего социально-экономического развития. "Так, в Мурманской области зарегистрированы 93 резидента с инвестициями в 124 миллиарда рублей, в Архангельской – 85 резидентов с объемом инвестиций более 30 миллиардов рублей", – приводит актуальные цифры Александр Ходачек. Для малого и среднего бизнеса существенно снижены параметры входа для осуществления хозяйственной деятельности. По мнению Александра Ходачека, этому еще могут способствовать предложения по упрощенному порядку передачи из муниципальной собственности в безвозмездное пользование объектов социально-культурной сферы, потому что во многих арктических поселках муниципальные структуры не могут обеспечить финансирование, к примеру, банно-прачечных комбинатов, сохранившихся служб быта и ремонта бытовой техники. Здесь как раз и возможно привлечь малый бизнес.

"Конечно, если абстрагироваться от пандемии, в первую очередь нам нужно решать вопрос с кадрами, – считает Дмитрий Панов. – Именно дефицит качественных кадров – основная проблема всех предприятий без исключения. Я не встречал ни одного руководителя производственной компании, который мог бы сказать, что его штат на 100 процентов укомплектован и обеспечен. Такая же ситуация, кстати, и в бюджетных учреждениях. Второй момент – доступность производственного сырья и материалов. К примеру, в строительной отрасли не только выросла стоимость металла, но и в отдельных случаях его купить было просто невозможно. Такая же ситуация наблюдалась и по кирпичу, газобетону и другим базовым строительным материалам. Такого в принципе допускать нельзя. Если утверждены показатели национальных проектов до 2030 года, значит, для них соразмерно должны быть зарезервированы и необходимые ресурсы, как с точки зрения объема, так и с точки зрения стоимости".

"Очевидно, что нужно более внимательно подходить к вопросам предоставления мер поддержки. Иными словами, предприятиям страны в период восстановления экономики от последствий пандемии нужна полноценная долговременная стратегия поддержания их деятельности, буквально "кислородная маска", которая позволит им вернуться к жизни после значительных потрясений. Дискретными мерами, к сожалению, этого не добиться. Восстановление предприятий – залог получения в дальнейшем государством налогов от ее деятельности и залог того, что государство и экономика нашей страны будут всегда сбалансированны и устойчивы", – полагает Дмитрий Панов.

Три главных направления

Неожиданным образом в 2021 году, который прежде представлялся годом восстановления бизнеса, на первый план вышла повестка ESG (Environmental, Social and Corporate Governance), про которую заговорили все и сразу.

"Сюрпризом года для меня лично стало то, насколько активно российские корпорации и финансовые структуры включились в повестку ESG, – признает Роман Казаков. – То, о чем год назад говорили только в узких кругах особо продвинутого корпоративного сегмента, сейчас стало реальностью уже для среднего и малого бизнеса. Завтра уже не сможешь взять кредит, если не знаешь, как расшифровать эту аббревиатуру. И это, я считаю, отличная новость. Уверен, что забота об экологии, социальная ответственность и соблюдение корпоративных стандартов всеми бизнес-игроками сделает российскую экономику более устойчивой, а общество более счастливым". "Повестка устойчивого развития, несомненно, влияет на лояльность сотрудников к компании, если, конечно, они в должной мере осведомлены и вовлечены. Это дополнительная нематериальная мотивация – работать в организации, которая инвестирует в экологию и благополучие всего человечества. В 2022 году могут появиться стандарты по оценке ESG-стратегий компаний, что, я надеюсь, даст больше понимания того, как будут выстраиваться рейтинги", – дополняет Ольга Волкова. Резкий всплеск интереса к ESG-критериям и формирование ESG-повестки в обществе и у конкретных компаний связаны с качественными изменениями среды ведения бизнеса, обусловленными обострением всего комплекса глобальных проблем, трагичным, но лишь частным случаем которых явилась пандемия COVID-19, считает директор Центра корпоративной социальной ответственности ВШМ СПбГУ Юрий Благов.

Углубляется так называемый большой разрыв (big disconnect) между продолжающимся обострением ситуации на макроуровне и явно недостаточным, хотя и поступательным распространением ответственных практик ведения бизнеса на микроуровне. Иными словами, по мнению Юрия Благова, ESG-повестка – это не очередная мода.

Это попытка бизнеса приспособиться к стремительной трансформации рынков, отвечая при этом ожиданиям заинтересованных сторон, не просто лежащим в русле Целей устойчивого развития ООН, но многократно усиливаемым глобальным распространением культуры отмены. "Компания, о которой забудут на глазах "зеленеющие" инвесторы, которая не сможет удовлетворять покупателей и привлекать квалифицированных сотрудников, не говоря уже о соответствии все более жесткому государственному регулированию, просто исчезнет, будучи "забаненной" капитализмом заинтересованных сторон. Потенциал рыночной экономики далеко не исчерпан, и в 2022 году мы с высокой степенью вероятности станем свидетелями не только формального распространения ESG-повестки, но и активного внедрения новых технологий, бизнес-моделей и партнерств разных уровней, направленных на реальное сокращение "большого разрыва", – резюмирует Юрий Благов. Санкт-Петербург

Александр Каган

Директор по развитию ОАО "Сыктывкар Тиссью Груп"

– Если говорить о России, то интерес к ESG-стандартам в последнее время не является специфичным для нас, а отражает мировую тенденцию, которая, очевидно, создает новую глобальную экономическую бизнес-модель, где успех, а значит, и ценность компании (как следствие – акционерная стоимость для открытых обществ), определяется не только долей рынка, показателями доходности или динамикой роста, но и ее нефинансовыми императивами, ее положительным влиянием на общество и общественное сознание.

Вероятно, это связано со следующим аспектом.

Авторитетные мировые общественные и научные организации уже на протяжении более 40 лет активно продвигают концепцию развития человечества без нарушения естественных экосистем, сохранения и минимизации негативного воздействия на окружающую среду. Во многом это было связано с заметными наблюдаемыми климатическими изменениями на планете в конце XX – начале XXI веков. Признанием этого, в частности, стал факт присвоения в 2007 году Нобелевской премии мира Межправительственной группе экспертов по изменению климата вместе с Альбертом Гором. Не пытаясь дать объективную оценку техногенному фактору, влияющему на эти изменения, можно сказать, что старания общественности не прошли даром.

Это привело к тому, что правительства и законодательные органы развитых стран, опираясь на мнения и ожидания своих избирателей, стали в своей политической и экономической повестке активно использовать идеи и принципы устойчивого развития, подкрепленные законодательными актами, поощряющими или побуждающими бизнес-среду разделять эти принципы и следовать им в практической сфере. А в 2020 году пандемия COVID-19 стала фактором, в кратчайший срок изменившим все человечество в целом и бизнес в частности. Оказалось, что мир вокруг нас очень хрупок, и без учета интересов всех сторон, включая социальные, экологические и иные общественно значимые факторы, выстроить устойчивую систему невозможно. Мне кажется, что ESG-повестка предполагает достаточно четкий, а главное – осознанный путь, набор действий и процедур, определяющих не просто реализацию стратегии устойчивого развития компании, но и главное – ясные ответы на запросы общества, не связанные с "модой" или остроактуальной тематикой.

Мы в "Сыктывкар Тиссью Груп" делаем пока только первые шаги в полноценном использовании ESG-подхода в нашей бизнес-практике.

Наша компания прошла этап осознания и аудита собственной деятельности, а также формирования принципов устойчивого развития, которые лягут в основу нашей будущей ESG-стратегии. Вместе с тем наш производственный опыт дает хорошие перспективы для успешного внедрения. Это и реализации концепции энергоэффективности, энергобезопасности и энергопотребления, систем мониторинга и аудита производственного процесса и контроля качества на всех этапах, оптимизация производственного цикла и цепочки поставок, ряд других мероприятий. Интегрирование принципов ESG в бизнес-модель российских компаний – это сложный и во многом креативный процесс.

Он требует не только глубоких знаний в различных областях, но и предполагает наличие практического опыта реализации социальных, экологических или управленских инициатив. Все это делает неизбежным вовлечение в процесс эксперта (внешнего или внутреннего), чьи опыт и репутация позволят компании не совершить критических ошибок на этом пути. Я полагаю, что метод кнута противоречит ESG-принципам.

Только побуждение и положительная мотивация могут быть эффективно применены к компаниям, чью деловую репутацию возможно конвертировать в дополнительную ценность посредством внедрения управлением устойчивым развитием. Самые общие рекомендации могут выглядеть следующим образом.

В первую очередь – это согласование целей ESG между акционерами и командная работа единомышленников, искренне разделяющих принципы ESG. Обязательным также является включение аспектов ESG в практику принятия управленческих решений в инвестиционные программы. Важно создать и внедрить политику безопасности и независимого контроля во всех бизнес-процессах. Из других рекомендаций – повышение открытости компании, внедрение современных стандартов раскрытия информации для общества и налаживание эффективной обратной связи по ESG-вопросам с персоналом компании, клиентами и партнерами, бизнес-сообществом и населением (особенно в местах локализации компании и ее производства). Антон Клименко

Заместитель главного инженера по автоматизации, метрологическому обеспечению и связи компании "Газпром переработка"

– Почему про ESG активно заговорили именно сейчас?

Что послужило триггером подобной популярности? – Мне представляется, что основным толчком стало внимание президента страны и его администрации к этой повестке.

В международном бизнесе она появилась достаточно давно, с момента, когда в ООН приняли цели устойчивого развития (ЦУР). Но Россия долгое время была как бы в стороне от этой повестки, хотя определенные обсуждения в экспертном сообществе и ряде российских публичных компаний с ориентацией в том числе и на западных инвесторов проводились. Такие компании включали ESG-принципы в свою работу и публиковали соответствующие разделы в годовых отчетах. В качестве примера могу привести компании "Полюс золото" и "Норильский никель", где уже несколько лет это является обычной практикой. Теперь же бизнес стал стремительно развивать стандарты ESG, в том числе опасаясь введения трансграничных пошлин прежде всего со стороны Евросоюза, в случае если производство не будет соответствовать этой повестке. – По вашей экспертной оценке, какие "производственные" темы наиболее важны в ESG-повестке?

– В качестве тем, которые важны для производства, наверное, есть смысл упомянуть следующие: первая – нулевая толерантность к смертельным случаям на производстве.

Она указана в целях устойчивого развития и на сегодняшний день уже трансформировалась в метрики, применяемые на практике мировыми компаниями. Вторая тема – снижение травматизма на производстве.

Этой работе уделяется повышенное внимание, во многих корпорациях она считается приоритетной. Особенно ярко это видно на примере компаний с явно травмоопасным производством, например переработка или добыча ресурсов. Недопущение значительных экологических инцидентов – третья тема.

Здесь ключевое слово – "значительных". Необходимо соблюсти баланс между максимальной эффективностью в работе компаний и тем потенциальным и реальным воздействием, которое компании оказывают на окружающую среду. Следующая важная тема, обозначенная в повестке ООН, связана с промышленностью, инновациями и инфраструктурой.

Компаниям необходимо инвестировать в развитие производства, использовать наилучшие доступные технологии, максимально безопасные для человека и окружающей среды. Под инфраструктурой подразумевается активное участие в развитии, инвестировании в регионы, где присутствуют крупные бизнес-единицы компании. Также есть цели, которым уделяется чрезмерно большое внимание, в том числе прессой и мировым сообществом, это, например, gender equality (гендерное равенство), affordable and clean energy и climate action.

Affordable and clean energy, мне кажется, это оксюморон, зашитый в понятие "доступная и чистая энергия". Если рассмотреть страны по потреблению энергии, например электрической, то мы увидим, что чем богаче страна, тем больше она потребляет электроэнергии в мегаватт-часах на жителя. Компания Total в своей сентябрьской презентации провела сравнительный анализ разных стран. Например, в США в 2019 году среднее потребление электроэнергии на человека составило 78 мегаватт/часов. В Кении – шесть, Индии – восемь, Китае – 28, Франции – 42, а в Саудовской Аравии – 73. То есть можно прийти к выводу, что количество производимой электроэнергии является важным показателем индустриального развития страны.

А объем потребляемого электричества, как правило, свидетельствует об уровне производства и развития инфраструктуры, значит, и об экономическом положении государства. При этом энергия должна быть в идеале доступной и недорогой. Если мы говорим про "зеленую" энергию, как она подразумевается сейчас в ESG-повестке, то это энергия солнца, ветра и воды, а также водородные ресурсы. Идет активное обсуждение о включении в этот список ядерной энергетики. Но пока этого не произошло. За всю историю развития цивилизации человечество старалось максимально снизить зависимость от капризов природы.

Еда на столе, дешевое электричество и тепло в доме – это то, к чему мы привыкли настолько, что перестали замечать и ценить. "Зеленая" энергетика существенно дороже для конечного потребителя, чем традиционные виды энергии.

Исключением является разве что ядерная энергия, но, как было отмечено выше, окончательно "зеленой" она не признана. А значит, доступность благ вроде обогрева и электроэнергии становится все дороже. То есть мы получаем как будто бы "чистую" энергетику, при этом вынуждены за нее платить гораздо больше. В Евросоюзе есть такая вещь, как EUA, "квоты на выброс CO2". Очень грубое объяснение: если у компании есть условный лейбл о том, что ты "чистый и зеленый", тебе эти EUA падают на счет, и ты их можешь продавать на фондовом рынке. Владелец угольной генерации, для того чтобы включить свою генерацию, должен EUA купить, причем этих EUA есть ограниченное количество. Почему, например, Германия так сильно страдает от цен на газ? Потому что для того, чтобы включить угольную генерацию (около 30 процентов в энергобалансе), цена на газ должна достичь определенного уровня. Иначе им невыгодно ее включать из-за цен на EUA. Следующий момент – про climate action.

В принципе, даже нефтяные гранды говорят о том, что они находятся в ситуации, связанной с энергопереходом, и им от этого никуда не деться. Но научное сообщество не пришло к единой точке зрения, действительно ли человек оказывает влияние на окружающую среду в плане повышения или понижения температуры. По-моему, даже в последние годы и месяцы поменялась риторика, ушло понятие "потепление климата", осталось словосочетание "воздействие на окружающую среду". То есть не доказано, что выбросы парниковых газов повышают на какое-то количество градусов температуру. Но при этом подобные вещи могут использоваться в качестве не совсем честной конкурентной борьбы.

Свежий пример – "неправильная" для Евросоюза соя, для высадки которой используются вырубленные площади лесов Амазонии в Южной Америке. Несмотря на то что она дешевая, Евросоюз планирует ввести ограничительные меры, навязать сертификацию против вырубки лесов. По сути, это является ограничением конкуренции, протекционизмом внутренних производителей. Кто заплатит за более дорогую сою в ЕС? Конечно же, потребитель. Нужно ли давать возможность потребителю платить за то, что приобретенный им продукт сделан по высоким биостандартам?

Наверное, да, если он готов платить и чувствует себя при этом на стороне сил добра. Надо ли к этому принуждать? Наверное, нет, потому что не каждый себе может позволить такой продукт. Люди, у которых достаток невысокий, просто не смогут купить качественный продукт за вменяемые деньги. И третий пункт, о котором упомяну, – это гендерное равенство (gender equality).

Опять же – лозунг хороший, должны ли женщины попадать в руководство компании, если они имеют соответствующие навыки? Конечно, должны, безусловно. Если она профессионал, грамотный руководитель, который принесет пользу компании, никаких барьеров быть просто не должно. Как это используется на практике? Назначается определенное принудительное квотирование в совете директоров, например, в американских компаниях обязательно должно быть определенное количество женщин, а также лиц, причисляющих себя к иным гендерам из палитры LGBTQ+. И когда в управление компании насильственным образом вводятся непрофессионалы своего дела, это явно не идет на пользу бизнесу. Некоторые западные инвестдома идут дальше, в принципе отказываются проводить IPO тем компаниям, которые не соответствуют методичке о гендерном равенстве. Goldman Sachs требует: как минимум "one diverse board member" – предлагаю читателям самостоятельно погуглить, что это значит. Хорошо это или плохо? Зависит от взгляда. Здесь уже существенное принуждение идет. Не совсем то, что задумывалось и декларировалось как безусловно правильное с высокой трибуны ООН. – Какой подход вам ближе: побуждать бизнес к переходу на путь устойчивого развития или принуждать?

– На мой взгляд, здесь необходимо применять подход, который используется в медицине, – не навреди.

Так же нужно подходить и к ESG-повестке. Поэтому то, что продекларировано с трибуны ООН, трансформируется в методы не совсем честной конкурентной борьбы, как я уже говорил выше. В России энергетика – одна из самых чистых в мире. У нас газ, атомные станции и гидроэнергетика занимают в энергобалансе более 80 процентов. При этом в Германии очень высокая доля угольной генерации, порядка 30 процентов. Но мы не подходим по ESG-повестке под их высокие стандарты. Если принуждать идти наши компании по тому пути, который предлагает Евросоюз, чтобы соответствовать их критериям, мы за ними никогда не угонимся.

Всегда будем плохой страной, европейские компании всегда будут иметь приоритет и конкурентное преимущество по сравнению с нашими поставщиками. Наверное, наиболее правильный путь – экспертные советы на уровне всех крупных стран: России, Китая, США, стран Евросоюза и т. д., где мы бы пришли к общему знаменателю и правилам игры. – Каков опыт работы в производственной повестке ESG в компании "Газпром переработка"?

– Есть руководящие подходы и принципы, утвержденные ПАО "Газпром", которые применяются на практике и постоянно совершенствуются: это система управления энергосбережением и повышением энергетической эффективности производственной деятельности или система энергетического менеджмента и т. д.

– Каким вы видите развитие ESG-повестки в России в среднесрочном периоде?

– Важно быть максимально осторожными во внедрении этой повестки, заниматься ею там, где это необходимо.

Темы, которые мы считаем важными: снижение смертности, травматизма на производстве, внедрение наилучших технологий и вещи, связанные с инфраструктурой, – на них необходимо тратить деньги. Конечно, без ущерба основному бизнесу. Никому не нужна компания, которая потом будет неконкурентоспособной, не сможет продавать продукт на мировом рынке, но при этом какие-то галочки по повестке выполнит. Эффективность компании – в создании рабочих мест и продвижении продукции на территории России и за рубежом, она должна быть впереди. Но некая осторожность все же необходима. Высокая стоимость энергии прежде всего бьет по самой незащищенной категории граждан. Например, Великобритания – население страдает от fuel poverty (топливная нищета), где каждую зиму в своих домах замерзают от 25 до 30 тысяч человек. Китай – излишняя увлеченность "зеленой" повесткой привела к энергетическому кризису там, где его можно было избежать. "Региональные власти в Китае возрождают талоны на уголь – пережиток плановой экономики Мао Цзэдуна, чтобы обеспечить своим гражданам доступ к топливу для отопления", – писала Bloomberg в конце ноября. Следовательно, к развитию ESG-повестки в России надо подходить без суеты, внимательно изучая негативный и позитивный опыт других стран. Михаил Кабешкин

Директор по производству кондитерского объединения "Любимый Край"

 

– Принято считать, что ESG-стандарты внедряются в крупных, публичных компаниях, потому что повышают их инвестиционную привлекательность для банков, инвестиционных фондов и частных инвесторов.

Это уже мировой тренд. Но для среднего бизнеса внедрение таких стандартов также имеет большое значение. Для нас, как среднего бизнеса, реализация ESG-стратегии позволяет работать в той же системе координат, что и наши крупные клиенты и поставщики, помогать друг другу в реализации долгосрочной стратегии устойчивого развития.

Очень важно разговаривать с клиентами на одном языке, иметь общие глобальные цели и сотрудничать для их достижения. Это не модный тренд, а необходимый гигиенический фактор для ведения бизнеса на высоком уровне. Также приверженность ESG-принципам создает дополнительную потребительскую ценность. Все большее количество людей, в том числе и в нашей стране, озабочены экологичностью упаковки, переработкой отходов, заботой об окружающей среде – это мейнстрим. Для среднего бизнеса, который хочет остаться на рынке и продолжать работать, наличие и реализация ESG-стратегии обязательны.

В ближайшем будущем на компании будут оказывать давление и со стороны банковского сектора, так как вводится ESG-рейтинг оценки компаний, и со стороны партнеров – к примеру, наши клиенты, федеральные сети имеют собственные ESG-цели, для достижения которых им нужно плотно работать с поставщиками. Давление будет и со стороны государства, которое заявило, что снижение углеродного следа является одним из приоритетов России. Вначале риторика будет мягкой, но постепенно ужесточится. Представители среднего бизнеса, которые не смогут отреагировать на новые требования, скорее всего, не смогут быть эффективными в ближайшем будущем, и шансы, что они прекратят деятельность, достаточно высоки. Да, сейчас реализация ESG-целей, например снижение уровня использования пластика, замена на более чистые экологические материалы, не всегда выгодны для компаний, но, когда эта сфера разовьется, запустится больше предприятий по переработке отходов, бизнес получит дополнительную выгоду.

В целом, с моей точки зрения, для производства важны темы рационального потребления и социальной ответственности.

Компании должны внедрять корпоративные программы обучения персонала, заботы о здоровье. Это дает бизнесу большое преимущество, так как снижается кадровая текучка, экспертиза остается в компании. И для людей все чаще важно работать в той компании, философию которой они разделяют, в бизнесе, который следует принципам устойчивого развития – заботе о природе, социальной ответственности и устойчивой системе корпоративного управления. Что касается "модных" тем, на мой взгляд, увлекаясь только темой углеродных выбросов, многие забывают про "G" в аббревиатуре "ESG" – качественную систему корпоративного управления.

Корпоративное управление – это не только качество внутренних процессов, но и принятие практически всех решений, которые соответствуют стратегии ESG. Это уже больше, чем маркетинг и продажи, это проникновение в бизнес другой философии, где нефинансовые показатели, которые показывают приверженность компании к ответственному ведению бизнеса, становятся приоритетными. Транслировать ESG-повестку необходимо с уровня топ-менеджмента. Изначально собственник или руководитель компании должен продемонстрировать, для чего бизнесу нужна интеграция принципов ESG, если эти идеи не будут драйвериться с самого верха, они не получат распространения. Персонал должен разделять ценности компании, но их носитель – команда топ-менеджмента во главе с генеральным директором. Это то, с чего надо начинать, понять зачем, объяснить это персоналу, а затем придерживаться этих принципов в повседневной жизни.

Дальше можно внедрять разбивку на оцифрованные kpi, например, 100 процентов упаковки должно быть перерабатываемым, снижение брака и потерь, эффективное использование энерго- и водных ресурсов и тому подобное. Но возглавить ESG-трансформацию необходимо лидеру. Компания должна зашивать ESG-принципы во все сферы своей деятельности, а отвечать за реализацию стратегии надо всем сотрудникам, начиная с генерального директора и топ-менеджмента и заканчивая линейным персоналом.

К сожалению, об этом забывают или возлагают решение ESG-задач на одного человека, часто не обладающего необходимыми для этого полномочиями, то есть подходят к вопросу номинально. Это профанация. Если рассматривать методы внедрения принципов, конечно, мне ближе подход побуждения бизнеса, нежели принуждения.

Так или иначе, во внешней среде создаются условия, в которых более успешны будут компании, реализующие ESG-стратегию, именно они в долгосрочной перспективе смогут заработать. Побуждение – это формирование системы, и тот, кто смотрит в будущее, начинает действовать согласно принципам устойчивого развития уже сейчас, а не ждет, когда будут вводиться штрафные санкции, ухудшаться рейтинги и т. д. Пока мы наблюдаем эволюционный отбор компаний. В дальнейшем компании столкутся с более жестким подходом извне.

Теги:
Партнёры