«Частной медицине не хватает больших систем»

Член корсовета «Деловой России» и акционер «Медскан» Евгений Туголуков рассказал журналу «Эксперт», почему частной медицине нужны крупные системы и как консолидация частных клиник может повысить эффективность и доступность помощи в регионах.

– Медицина – социально значимая отрасль, которая касается каждого. Что сейчас происходит с ней в России?

– Медицина – одна из основ благополучия страны: от нее зависят и качество жизни людей, и устойчивость экономики. На здравоохранение приходится более 5,5% ВВП, поэтому его развитие не только социальная задача, но и важнейшее условие сохранения благополучия общества. Именно поэтому государство уделяет отрасли особое внимание.

При этом неправильным будет рассматривать медицину в отрыве от того, что связано с еще большей по объему отраслью – отраслью здоровья. Все больше людей, особенно молодых, начинают думать о своем здоровье как образе и стиле жизни и потому не только проходят регулярные чекапы, но и посещают фитнес-залы, бассейны, следят за своим питанием и ментальным состоянием. Все это формирует самостоятельный и быстрорастущий рынок, связанный с профилактикой заболеваний и здоровым образом жизни.

Государству нужен не просто пациент, которому вовремя оказали помощь, а здоровый человек, способный учиться, работать, создавать семью и как можно дольше оставаться активным. Поэтому вложения в здоровье еще и инвестиции в человеческий капитал и устойчивость страны.

Именно отсюда возникает запрос на активное долголетие, и сегодня вместе с «Росатомом» при поддержке Алексея Евгеньевича Лихачёва реализуем масштабный проект в этом направлении. «Энерголетие» – объединение слов «энергия» и «долголетие». Речь идет не просто о продлении жизни, а о сохранении ее качества, активности и способности человека созидать. Для медицины это означает переход от лечения уже возникших заболеваний к системному управлению здоровьем на протяжении всей жизни.

– В СССР государственная медицина была фактически безальтернативной и сейчас остается главной по объему оказываемых услуг. А насколько значима сегодня роль частной медицины?

– Государственная медицина – естественный лидер. В ней есть развитые институты, возможность вести научную и образовательную деятельность, внедрять все новое.

Частная медицина – важный партнер и помощник общей системы здравоохранения России. Она занимает достойное место и по качественным, и по количественным показателям.

Если рассматривать строго область медицины, то доля частных компаний оценивается примерно в 25% от рынка. Во всей индустрии здоровья ее роль значительнее. Единственное, чего не хватает рынку частной медицины, – больших систем и компаний.

– Зачем они нужны, почему вы ратуете за укрупнение?

– Большие компании будут выполнять роль интеграторов, способствующих устойчивому развитию отрасли, позволят частной медицине развиваться более системно, вкладывать значимые средства в науку и образование.

Объединение рынка – главная миссия нашей компании. Мы живем в момент перехода от классической рыночной экономики к платформенной. Это происходит не только в здравоохранении, но и в большинстве отраслей страны. Платформа – более эффективная модель взаимодействия и для человека, и для государства, и для клиники. Поиск, выбор, обмен данными, оплата и контроль качества должны быть объединены в одном контуре.

При этом медицинская платформа принципиально отличается от платформ в других отраслях. Мы часто видим, как развитие платформ приводит к монополизации рынка, поэтому особенно важным становится вопрос регулирования. Создавая медицинскую платформу, мы ставим во главу угла общественное благо. Главные критерии здесь просты: стало ли пациенту безопаснее, врачу – эффективнее, а клинике – самостоятельнее и устойчивее.

Важно отметить, что это не только мнение со стороны – платформизация российской экономики уже вышла на государственный уровень. Сейчас ведется колоссальная работа межведомственной рабочей группы под председательством заместителя руководителя администрации президента Максима Орешкина. Определяется целевая модель ближайшего будущего, а это ответы на важнейшие вопросы: как будет выстроено взаимодействие государства и рынка, по каким правилам должен предоставляться доступ к данным и как экспортировать платформу на международные рынки. Мы активно участвуем в этой работе по направлению «Здравоохранение» и представляем позицию частной медицины относительно дальнейшего развития отрасли.

– Мы знаем, что у вас есть федеральная инфраструктура, а как обстоят дела с цифровым контуром?

– Цифровые решения постепенно становятся базовой инфраструктурой – необходимым, но уже не уникальным элементом.

«Цифра» в платформе – это «Медскан Нетрика», которая связывает цифровой и физический контуры платформы. К ней подключено более 9,7 тыс. коммерческих клиник. Мы входим в число крупнейших игроков B2G-сегмента: подключены более 15 регионов по работе с государственными системами, у нас есть интеграция с более чем 200 МИС.

Запуск продуктов, которые мы сейчас пилотируем, позволит еще больше расширить масштаб платформы. Это станет важнейшим соединительным слоем для кооперации клиник и объединения рынка.

– Насколько фрагментирована сеть частных клиник?

– По данным Национальной ассоциации управленцев сферы здравоохранения, в работе которой мы участвуем, в России выдано порядка 100 тыс. лицензий. Одна лицензия – одна частная клиника.

Крупные игроки рынка вроде нашей компании занимают около 8%. То есть 92% – совершенная разрозненность. Много маленьких клиник, созданных докторами. Часто хороших клиник, но разрозненных. Наша задача – объединить их единым платформенным решением на партнерских условиях.

– Чем плоха фрагментированность? Что не так с маленькой клиникой, в которой работают пять или десять врачей?

– У маленькой клиники часто нет ресурсов, чтобы отвечать на текущие вызовы: внедрять современные технологии и протоколы, защищаться от киберугроз, закупать передовые ИТ-продукты, выстраивать диалог с регуляторами. Отдельный игрок видит только свой участок рынка и не всегда может определить, где медицинская помощь особенно востребована и как выйти в территории, где ее не хватает. Большая система дает совсем другие возможности, в том числе возможность слышать и быть услышанным.

При высокой медицинской экспертизе коммерческой медицине не хватает собственных цифровых инструментов для работы с пациентами. Из-за этого клиники зависят от агрегаторов: даже постоянный пациент часто приходит через посредника, и клиника фактически повторно платит за привлечение уже своего клиента. Единая платформа позволит клиникам вернуть прямые отношения с пациентами, а им – получать более удобный и непрерывный сервис. Консолидация и единая платформа позволяют вернуть эти отношения клинике, а пациенту – дать удобный и непрерывный маршрут.

– Какую роль должен играть интегратор? Вы говорите про некоего гиганта, который станет скупать медицинские активы, или речь идет о создании некой среды, в которой клиники будут сохранять свою самостоятельность?

– Экстенсивный рост за счет приобретения активов – это длинный путь. У нас есть такой опыт, я и вам скажу, что интегрировать клинику после покупки ненамного проще, чем открыть новую.

Мы же предлагаем совершенно другое: клиники остаются у прежних собственников, но получают новые возможности за счет платформы. Интегратор возьмет на себя закупку оборудования и расходников, разработку и внедрение информационно-технологических решений, в том числе на основе искусственного интеллекта, выстраивание диалога с государством. Заниматься обучением, внедрять инновации тоже проще вместе. Платформа позволит выявлять и распространять лучшие практики, что уже существуют у частных клиник.

Получается система кооперативного обмена. Вместе мы будем лучше понимать, где услуги наиболее востребованы, и тем самым улучшать ситуацию в регионах. Все новые сервисы мы сначала проверяем на собственном клиническом контуре, а затем через платформу передаем партнерам только те решения, которые доказали свою практическую ценность.

– Клиники при этом сохранят свои названия и свою идентичность?

– Большинство клиник появилось не вчера, некоторые работают по 30 лет, они известны в своем регионе, у них сложившиеся коллективы и выстроенные отношения с пациентами. Разумеется, такую идентичность надо сохранять. Названия менять не потребуется. По желанию клиника может добавлять к собственному имени название платформы.

Государству нужен не просто пациент, которому вовремя оказали помощь, а здоровый человек, способный учиться, работать, создавать семью и как можно дольше оставаться активным

– Почему в роли интегратора вы видите свою компанию?

– Платформа работает на нашем собственном контуре. К физической инфраструктуре и медицинской экспертизе мы добавляем необходимые рынку сервисы: торговый дом, снабжение и обслуживание оборудования, лабораторный аутсорсинг, а также цифровые решения «Медскан Нетрика».

Платформу мы строим не в одиночку: наши партнеры – «Росатом», Сбер, СОГАЗ, «Рексофт» и АСИ. Мы видим большой потенциал этой модели и высокий интерес со стороны рынка. В медицине нельзя забегать вперед: каждое решение необходимо сначала проверить на собственном клиническом контуре, оценить его качество и безопасность и после – масштабировать.

– Как объединение может происходить на коммерческом уровне? Партнеры будут платить паушальный взнос или роялти?

– Паушальный взнос и роялти – это из области франшизы с жесткой передачей набора стандартов. Платформа – другое. Участники встречаются, сами определяют набор необходимых сервисов, и каждый берет себе нужные ему инструменты. Это модель подписки с разными пакетами, из которых клиника выбирает подходящий.

Медицинскую платформу вообще нельзя строить как торговый маркетплейс. В торговле платформа помогает сравнить цену, наличие и скорость доставки, а транзакция заканчивается передачей товара. В медицине результат зависит от качества диагностики, клинического решения, непрерывности наблюдения и личной ответственности специалиста. Пациент не трафик, а здоровье не товар из каталога.

– Есть ли шанс сделать отечественную медицину более востребованной за рубежом?

– В России более 50 медицинских университетов – сильная база для подготовки кадров. Высокий уровень российской медицины подтверждается и востребованностью профильного обучения. У нас в стране учатся 120 тыс. студентов-врачей из других стран.

Мы готовим к экспорту саму платформу: российские стандарты медицинского сервиса, цифровой контур, маршрутизацию, обучение и управленческую модель. За рубежом она локализуется под регулирование, инфраструктуру и кадровую ситуацию конкретной страны.

Одна из ключевых площадок для реализации такой модели уже создана в Международном медицинском кластере (ММК) «Сколково». Здесь работает «Медскан | Сколково», который объединяет российскую инфраструктуру и международную клиническую экспертизу. Огромная благодарность правительству Москвы и столичному Департаменту здравоохранения, благодаря которым этот проект в принципе стал возможен. На территории кластера действует особый правовой режим. В частности, он позволяет применять зарубежные протоколы лечения, использовать иностранные лекарственные препараты и медицинские изделия, разрешения на которые выданы уполномоченными органами стран ОЭСР и признаются наравне с российскими. ММК является одной из трех площадок в мире, где такой режим закреплен законодательно, это большой успех.

– Требуется ли создавать отдельный интерфейс, чтобы соединить государственную медицину и частные клиники хотя бы на уровне данных о пациентах?

– Такой интерфейс уже есть – созданный Минздравом ЕГИСЗ: Единая государственная информационная система в сфере здравоохранения. В регионах существуют свои системы – в Москве это ЕМИАС.

Задача этих систем – аккумулировать данные и государственных, и частных клиник. Искусственный интеллект должен помогать структурировать сведения, видеть динамику и сигналы риска, давать врачу понятные рекомендации – окончательное клиническое решение при этом остается за специалистом. Единый контур данных позволит в любой клинике страны оказывать пациенту наиболее действенную помощь с учетом всей его медицинской истории.

Платформа – более эффективная модель взаимодействия и для человека, и для государства, и для клиники. Поиск, выбор, обмен данными, оплата и контроль качества должны быть объединены в одном контуре

– В России огромные малонаселенные территории, в основном на севере и востоке страны. Интеграция может изменить роль частной медицины в обслуживании удаленных районов?

– Современная клиника существует – или должна существовать – в трех формах, трех ипостасях. Первая – офлайн: вы сами идете к врачу. Вторая – онлайн: вы общаетесь по телемосту, например, между визитами. Третья – врач идет к вам. Комбинирование этих форм обслуживания снимает остроту проблемы. Наша платформа помогает быстрее найти нужного специалиста. Строить госпиталь в маленьком населенном пункте не всегда оправданно. Там не будет врачей, или они не смогут набраться нужного опыта. Но имеет смысл обустраивать кабинеты забора анализов, лабораторные офисы. Мы планируем развивать франшизу своей лабораторной сети «Медскан КДЛ». Разработали программу для ветеранов СВО из малых городов, чтобы они могли на ее основе начать свое дело, построить нужный людям и устойчивый бизнес.

Одна точка взятия образцов для лабораторного исследования охватывает до 50 тыс. человек. Логистические маршруты до лабораторий выстроены на сотни и тысячи километров. Мы поможем на льготных условиях с выбором места, обучением, технологиями. На мой взгляд, это хорошая система адаптации ветеранов и поддержки их семей.

В то же время мы не считаем, что в каждый регион нужно приносить одну и ту же клинику. Региональная модель строится от локального спроса, доступных кадров, существующей инфраструктуры и маршрутов до центров высокотехнологичной помощи. Где-то нужен полноценный госпиталь, где-то – диагностический центр, лаборатория или небольшая амбулаторная точка.

Один из ключевых форматов – «клиника как изделие». Это полный цикл: от проектирования и строительства до оснащения российским оборудованием, запуска и дальнейшего управления. Инвестор получает проверенную воспроизводимую модель, а платформа отвечает за медицинскую и операционную экспертизу.

Для территорий с меньшим спросом мы развиваем направление «Медскан – Малые города»: франшизные лаборатории и мини-клиники, масштаб которых соответствует потребностям конкретного города. Но никакая модель не заработает без людей. Качество невозможно масштабировать без непрерывного обучения, поэтому платформа связывает образование, исследования и практику, помогая не только готовить, но и удерживать специалистов в регионе.

– «Росатом» владеет 50% акций компании. Скоро состав акционеров изменится – группа «Медскан» готовится к IPO. Как быстро все может произойти?

– Хотели выйти в 2025 году, но немножко отложили, потому что в рамках подготовки к IPO и популяризации нашей стратегии к нам пришли серьезные игроки, которые хотели поучаствовать в pre-IPO. Сейчас в целом все готово.

– При этом в текущих условиях для инвесторов важна низкая долговая нагрузка, как у вас обстоят дела с этим?

– Нас часто об этом спрашивают, и здесь правильнее всего опираться на профессиональную оценку. В этом году компания получила кредитные рейтинги от двух ведущих рейтинговых агентств – АКРА и «Эксперт РА». Оба агентства оценили «Медскан» на уровне категории A со стабильным прогнозом – высокая оценка.

Теперь к долгу. Дело в том, что МСФО дает много интерпретаций, а нужно смотреть на главное – структуру обязательств. Банковский долг составляет около 6 млрд руб., публичный – около 7 млрд руб. Остальная часть приходится на акционерные займы, обязательства по аренде и лизингу. То есть тело долга составляет 13 млрд руб. при EBITDA 5,5 за последние 12 месяцев. Любому финансисту будет понятно, что ситуация стабильная.

При этом EBITDA у нас растет более чем на 25% год к году. По итогам текущего года мы планируем выйти на показатель чистый долг / EBITDA менее 3, что соответствует рыночной практике. Поэтому важно всегда смотреть и разбираться в деталях.

– Насколько привлекательна медицина, на ваш взгляд, для частных инвесторов?

– Тот, кто инвестирует в медицину, создает инфраструктуру общественного благополучия, вкладывается в устойчивую, нужную стране отрасль. Никакие политические и экономические перипетии не мешают медицине развиваться, потому что здоровье – самый важный актив. Инвестор становится в числе прочего совладельцем недвижимого имущества компании, что само по себе гарантирует стабильный доход. Ресторан может завтра закрыться, и на его месте появится магазин. Клиника – как атомная станция. Построили – и на десятилетия будет клиникой. Например, зарубежные клиники стоят так дорого, потому что инвесторы не сомневаются в постоянном доходе.